Читки: "Опус ДНК" (Любимовка) - автор Екатерина Августеняк, режиссер Екатерина Августеняк "Партия антилопы" (Lark + Любимовка 2019) - автор Эрик Джон Майер, режиссер Ринат Ташимов "Другие люди" - автор Дорота Масловска, режиссер Войцех Урбаньский
Екатеринбург:
ЦСД "Магазин" 500 руб, "Горница" 400 руб Георгий Иобадзе "Я, Бабушка, Илико и Илларион" 800 руб
Cirque du Soleil "CRYSTAL" 3200 руб
В записи: Taeter Theater (Heidelberg) "Nathan der Weise"
ЦИМ "Сван"
Опера Цюриха "Щелкунчик"
Sadler's Wells "Swan Lake" (Matthew Bourne)
Финский национальный театр оперы и балета "Пеппи Длинныйчулок"
Сейчас я получаю значительно меньше почтовых карточек, чем раньше, основной их источник - прямые обмены с постепенно появляющимися заграничными знакомыми. Например, с одногруппниками с курса в Гейдельберге. Хотя мы договорились отправить друг другу открытки еще в конце августа, я получила весточки на протяжении почти целого года. Среди них - поздравление с новым годом из Китая, дополненное распечатанными фотографиями с наших занятий:
Письмо было написано на открытке с символом удачи с изображением скорпионов и змей. Надпись в переводе обозначает пожелание избегать всего злого и собирать счастье.
Сейчас обе карточки из этого письма украшают мой рабочий стол в Екатеринбурге вместе с рисунком Евгения Сташкова - моим трофеем с проекта "Практика постдраматурга", где серия изображений выступала в качестве декораций, разобранных в финале зрителями, в сценической зарисовке, посвященной томности.
Также я получила открытки из Германии, Испании и Австрии:
На одной из них вместо марки оказался штамп, ее заменяющий. Кажется частотным, но лично мне встречается крайне редко:
Две другие тоже пришли с особыми марками - теми, что раньше на попадали в мою коллекцию.
Москва: Электротеатр Станиславский "Пятно на стене", "Сверлийцы I", "Сверлийцы III", "Сверлийцы IV", "Волшебная гора", "Стойкий принцип, часть 1", "Стойкий принцип, часть 2", "Маниозис 1-2"
ШДИ "Безымянная звезда", "Своими словами. Н.В. Гоголь "Мертвые души" (История подарка)" ЦИМ "Хочу ребенка"350 руб, "Высшая мера" 350 руб, "Голос Зангези" 350 руб, "Питер Пэн. Фантомные вибрации", "Копеподы. Путь исследования" 100 руб, "Хлеб" 350 руб, "Осторожно, мечеть!" 245 руб Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко "Фрау Шиндлер" 1000 руб Практика "Дождь в Нойкёльне", "Чапаев и пустота", "Практика постдраматурга: театровед+драматург", "Практика постдраматурга: композитор+драматург", "Практика постдраматурга: хореограф+драматург" Et Cetera "Ревизор. Версия" 500 руб СТИ"Москва-Петушки" Театр.doc в пространстве NOL Project "#МАМУЙДИ", "28 дней" ЦДР "Однорукий из Спокана"
Петербургская Театральная Тусовка в Боярских палатах СТД "Слепые" 1200 руб Большой театр "Бал-маскарад"600 руб Арт-центр Эфир"Монологи вагины"650 руб Театр им. Пушкина "Барабаны в ночи" 350 руб Новое пространство Театра Наций "Зловещая долина" 1800 руб Театр на Таганке "Беги, Алиса, беги" 820 руб Центр Андрея Вознесенского "Некийя" 100 руб
"Remote Moscow" 900 руб Резо Габриадзе "Сталинград" 4000 руб
Любимовка:
Наталия Лизоркина "Мама, я улетаю в космос" / реж. Филипп Гуревич
Алексей Олейников "Хлебзавод" / реж. Светлана Иванова-Сергеева
Иван Антонов "Как я простил прапорщика Кувшинова" / реж. Александр Вартанов
Читки:
А. Патлай, Н. Гринштейн "Брючная роль"
В. Алеников Либретто оперы Томаса Морса "Фрау Шиндлер"
В. Зайцев "Пять историй хомяка"
Фестиваль Solo:
Антон Мозгалев "Макбет. Реконструкция" 500 руб
Люк Файт "Ленц" 500 руб
Екатеринбург: Коляда-театр"Горе от ума"800 руб, "Концлагеристы"650 руб ЦСД "Сашбаш" 500 руб, "Денискины рассказы" 300 руб Оперный театр "Снежная королева" 1000 руб Театр Драмы "Двенадцатая ночь" 1000 руб, "Чайка" 900 руб
Лаборатория "смещение":
"reality is not my best view"
"наступает вечер, и они уходят"
Чеховский фестиваль:
"Колокольчики и заклинания"
"11 воинов" 2000 руб
Венский фестиваль музыкальных фильмов: Мариинский театр "Щелкунчик"
Опера Цюриха "Щелкунчик"
Мюнхенская филармония "Петрушка"
Тулонская опера "Чудесный город"
Опера Бастилии "Золушка", "Борис Годунов"
Сейчас Маша отправляет нам открытки с другого края земного шара, из той страны, где ходят на головах. Я меж тем перебираю всякое старое в сундучках и ящиках и радуюсь прекрасным совпадениям - вашему вниманию, одинаковые открытки, которые мы с Машей независимо друг от друга отправили домой с разных спектаклей в Коляда-театре.
Год, проведенный в Москве, очень сильно сблизил меня с театром. Часто освобождаясь к вечеру, я не знала, чем себя занять, как избежать бесконечного сидения на одном месте и вывести себя в свет, поэтому театр оказался доступным и удобным вариантом. Как любитель списков и чек-листов не могла не составить этот небольшой архив просмотренных спектаклей с моими впечатлениями. Также в этот список вошли спектакли, которые Маша посмотрела без меня и которые мне удалось увидеть в других городах или в рамках гастрольных программ.
Фестиваль "Театральный марш"
Балет Москва: Все пути ведут на север
LIQUID THEATRE: Красные матросы
Театр им. Пушкина: Рождество О. Генри
Фестиваль "Solo"
Тбилисский государственный академический русский драматический театр им. А.С. Грибоедова: Я - Николай Гумилев
В новогодние праздники побывали на ледовом шоу по "Алисе в Стране чудес". К сожалению, с московским в постановке Ильи Авербуха я не пересеклась по времени, но это шоу обещало быть тоже ничего - у петербургского продюссерского центра Ice Vision всё-таки потрясающая реклама.
Надо сказать, это, наверное, одна из самых диссонансных вещей, какие я видела. Вплоть до того, что невозможно определить, любовь это или ненависть. Почему? Очень много проблем они умудрились вывалить на зрителя: часовая задержка, неработающая техника, очень странные, иногда будто впервые вышедшие на лёд, актеры (справедливости ради, всего один, просто упасть, но успеть исправить положение - это нестрашно). Это объективно. Субъективно - случайные заимствования из Тима Бёртона, невозможность определить свою аудиторию и цель, а после небольшого ресерча в сети ещё и обнаруженные несоответствия между заявленным, как и между вариантами постановки, видами номеров и костюмов. Стоит также понять специфику зрителя: быстро начинающие скучать дети и часто незаинтересованные родители. Ох, это нелепое чувство, когда в секторе хлопает ровно два человека...
И при том они умудрились показать что-то потрясающее - номер Красной королевы. Это одновременно и техничное и профессиональное парное катание (а мы ведь и пришли туда смотреть на крутые трюки и прыжки), и раскрытие сильнейшего характера. Все оно - под песню Лусинэ Геворкян, солистки группы Louna. Да, с той самой вкрадчивой и грубой хрипотцой, с не отвращающим надрывом - очень в тональности их обычных песен, но с потрясающим персонажным смыслом, вчитанным в спектакль. Сюжет отрубания головы как избавления от слабости, затыкания шумной толпы, сюжет постоянной борьбы за выживание в мире, но более того - видение надмирного смысла... Все считывается потом, а в момент просмотра есть четкий бит, ритмичное переступание по льду, сложнейшие фишки - просто общее ощущение колоссальной силы.
Мне мало слов, чтобы передать свое впечатление от этого конкретного, трех-пятиминутного куска. Увы и ах, достойных видео нет - там всегда или другие актеры, или живое исполнение песни, или и вовсе непохожая на увиденное хореография, поэтому оно только лишь живо в моем сердце и воспоминаниях, которые, может, немного удается транслировать музыкой:
Подошел к концу тринадцатый международный театральный фестиваль им. А.П.
Чехова и это, пожалуй, отличный повод рассказать об одном из
спектаклей, показанных в рамках данного мероприятия в нынешнем сезоне.
Речь пойдет о постановке Дж. Тьере (его работа - и сценография, и
создание оригинальной музыки, и, собственно, исполнение одной из партий)
и Компании Майского Жука (Франция) "Лягушка была права". читать дальше
Школьные театры сейчас появляются вокруг меня, как грибы после дождя: это и наш, лицейский, и неожиданные постановки, которые показывают на конференциях, и театры, вероятно, дружественные - они смотрят на нас, мы на них. В общем, за последний год я бывала на школьных постановках в том или ином качестве разве что немного реже, чем на постановках серьезных, основательных театров. Например, на этой неделе смотрели спектакль в ТЮЗе, выдержавший уже два года: "Одессу" в 2015 году поставил театр-студия "Маски" из гимназии 104 города Екатеринбурга.
Очень справедливой показалась мысль одного из специальных гостей о том, что театр как вид искусства не может умереть, потому что это - живое, органичное, настоящее. От себя добавлю, что оно так даже не потому, что на сцене люди переживают что-то, пропускают эмоции через себя и действуют, как могли бы поступить в реальности, но потому, что хороший актер может помочь уже зрителю что-то пережить внутри, сценическое действие становится сильнейшей мотивацией для того, чтобы осознать себя в ситуации, в какую ты вряд ли бы попал сам.
Живость "Одессы" - сильная сторона спектакля. Он был потрясающе убедительным и в говоре актеров и костюмах, и в поведении и декорациях. Не хватило сил поверить в некоторые моменты вроде танца как преодоления страха - и ребята сосредоточились на нем как на номере и будто даже вышли из ролей на эти две-три минуты, и зрители, конечно, выпали поэтому из сюжета и не восприняли сцену как часть истории борьбы со страхом и переступания через себя. Впрочем, дело техники, решаемое, полагаю, довольно легко. Во всяком случае, по сравнению в общим количеством сил и энергии, вложенных в постановку.
А с техникой, кстати, все хорошо. Понимаю, что многое дает профессиональная сцена: и осветительные возможности, и обустройство зрительского пространства были на пользу постановке. Но были ведь и декорации, костюмы, листовки - то, что неотъемлемо от спектакля на любой сцене. Эти элементы подобраны точнейшим образом. Даже идея школьной студии, поставившей спектакль, начинает казаться мифом и выдумкой, потому что ну а как же они смогли, как же соблюли и выискали все это?
Интересна история рождения сюжета "Одессы". У постановки нет прямого источника в литературе или фактах, документах о военных годах, он складывался из фрагментов: один эпизод пришел из этого блока архивных данных, другой - из вон того, совершенно противоположного, но тоже интересного и фиксирующего реальность времени. То есть спектакль одновременно и достоверен, достраивается документами, и вымышлен, выстроен сознанием современных детей и взрослых - участников этого, скажем, проекта, но не непосредственно переживших исторические события. Хотя, конечно, знающих истории своих семей, которые не обошла война.
И удивительно осознавать, но если говорить о мысли, к которой я постоянно возвращаюсь после показа, то она в том, что даже на этом примере видно, сколь много в современной культуре примеров произведений, выстраивающих себя самих. В литературе - "Дом, в котором..." М.Петросян, в театральном искусстве - и школьные постановки, и совершенно иные работы Джеймса Тьерре (тот же "Красный табак"). Куда ни глянь, везде сочетаются различные культурные кодировки, проявляется некоторая осколочность и, возможно, элементы клипового мышления. Но это отдельная тема - кто знает, вдруг я еще вернусь к размышлениям об искусстве наших дней?
Если же говорить о чувстве и впечатлении, засевшем в моей памяти, то это последняя сцена в своей целостности. Чем ближе к ней, тем больше нагнетается атмосфера: зритель не просто слышит и думает об ужасах войны, он видит хронику и кадры. Преимущественно - с мертвыми, убитыми, повешенными. История предельно приближается к залу - буквально чувствуется, что вот сейчас загорится свет и на сцене будут повешенные тела. Чувствуется, и кровь застывает.
Это все - под песню Розенбаума "Долгая дорога лета". Тягучую, тяжелую, давящую, как застывшее плотной массой страшное время. Под всхлипы и плач, слышные в зале. Под внутреннее напряжение от сценической кульминации. Шевелиться становится страшно.
И на контрасте - за минуту до почти что "Пляска смерти". Отчаянный танец, которому герой и актер отдается целиком, в котором забывается, которому позволяет себя вести. Страх не столько преодолевается: он одновременно и есть, держит за горло, и выключается, точно по щелчку. И темп песни все быстрее, сжимает все больше и все больше в тот же момент освобождает от страха.
Завершение, точка становятся шоком, после которого и мысли не складываются в голове, и нет сил что-то сказать или подумать, и озвученным впечатлением остается только "да". "Да" как показатель того, что ты как зритель сейчас не только поверил, но и пережил, и воспринял всем своим существом.
В сентябре в Екатеринбургском театре оперы и балета состоялась премьера первой театральной постановки оперы по повести и радиоспектаклю Зофьи Посмыш "Пассажирка из каюты 45". История оригинального текста возвращает ко временам концлагерей. Она выстраивается вокруг любви, страха и жизненной силы людей, попавших в Освенцим - Марты и ее жениха. На первый план становится психологический поединок заключенной Марты и эссесовки Лизы. По прошествии времени последняя оказывается в круизе и понимает, что в пассажирке узнает Марту, которую считала погибшей. Воспоминания овладевают женщиной, она заново переживает моменты своего прошлого.
Стоит отметить, что сам текст прошел через множество разных жанров - это действительно изначально был радиоспектакль, затем повесть, фильм и вот теперь, наконец, опера. Недаром подчеркивается - театральная постановка, потому как оперное исполнение становится скорее изобразительным средством, методом донесения идеи, нежели преобладающей формой. Думаю, это некое режиссерское решение, находка, принципиальная для понимания сценического варианта произведения.
Оперные голоса преимущественно высоки. Возможно, причина выбора именно таких интонаций в признании самой Зофьи Посмыш: к созданию повести ее подтолкнул резкий, крикливый голос туристки из Германии, напомнивший ей голос одной из лагерных надзирательниц (сама Посмыш была узницей Освенцима и Равенсбрюка). Что важно - при просмотре постановки высота резко контрастирует с рядом других элементов.
Во-первых, противопоставление выстраивается с редкими прозаическими и непропеваемыми репликами. Особенно часто на них сходят Лиза и ее супруг, с которым она отправилась в круиз. Так передается смятение, сбивчивость внутреннего состояния, будто бы отсутствие настроя на выстроенное и техническое песенное исполнение.
Во-вторых, небольшие вставки в исполнении хора узников. Тяжело, низко, медленно. И понятно. Если в оперном исполнении не всегда удается распознать слова, то здесь каждое впечатывается в сознание. Они до сих пор звучат в моей голове, будто были исполнены только что. Впечатление... хочется сказать - давящее, но на деле скорее перехватывает дух, заставляет замереть и слушать как под странным гипнозом, понимая, что не можешь ни глаз отвести от сцены, как бы там ни было страшно, ни выдохнуть из себя осадок. Оно действительно прилипает изнутри и становится некой неотделимой частью личного опыта.
Смотреть тяжело и больно, но от осознания реальности событий прошлого и ощущения эмоционального напряжения плакать не получается, ведь слезы обычно становятся разрешением напряжения, а зритель... он просто не может себе такого позволить. Никакое средство не выведет осадка, да и о том, чтобы сделать это каким бы то ни было образом, не приходит мысли.
И все же была сцена, когда сдержать слез я не смогла - песнь Марты о смерти. Она готова принять ее и надеется, что бог услышит предположение о лучшей смерти. В условиях несвободы, она все же больше хочет умереть весной, например. Тут не пересказать словами, надо слушать и понимать каждое слово, потому что любое из них - как клеймо на сердце.
Отдельной силой обладают декорации. Массивные печи. Из них по-настоящему идет дым. Они сдвигаются и раздвигаются, сжимая пространство сцены или наоборот - что редко - раздвигая и освещая его. Только расстановкой декораций и блуждающими по специальному занавесу пятнами света создается треть атмосферы представляемого.
Саму повесть я не читала, но проверила подозрения на читавшей знакомой. В частности, они говорила, что в книге нет однозначности, и пошла, чтобы попытаться разрешить этот вопрос, прояснить для себя некоторые позиции. Однако в постановке однозначности тоже нет.
Не знаю, как в оригинальном произведении, но на сцене образы Марты и Лизы как воплощений двух огромных, противостоящих групп людей сближаются. Обе раскрываются через взаимодействие с любимыми мужчинами, обе попали в круиз, обе переживают боль. В финале они в одинаковых ночных платьях садятся напротив друг друга, смотря в зеркала на прикроватных тумбах, как бы становясь отражениями.
Когда Марта оказывается в лагере и сталкивается там с жестокостью и смертями, Лиза, узнавая и вспоминая ее, не меньше опасается за крах своей жизни. И, хотя масштабы разные и, казалось бы, не могут сравниваться (действительно насильственная смерть в изнурительных условиях против краха успешной жизни с мужем - важным человеком в политике), между ними буквально ставится знак равенства. Пережитые тогда или сейчас боль и страх и - что главнее - вечная отметина на жизни становятся поводом для сближения. И некоторой формой объективности.
Так, после спектакля уйти от него в мыслях невозможно. Постоянно пропускаешь через себя насыщенные образы, ищешь ответы на вопросы, пытаешься объяснить противоречия. О таких вещах не говорят, понравились они или нет. Потому что, по правде, они не могут сделать ни того, ни другого. Но определенно оставляют сильные впечатления, врезаются в память и оказываются важными. Заставляют хотеть увидеть и пережить их снова, хоть это и сложно. Поэтому в итоге, конечно, "Пассажирка" попадает на место постановок запомнившихся и, наверное, по-своему любимых.
P.S. Здесь можно найти ссылки на дополнительные материалы о постановке.
Загреб по вечерам оживает. Этим, кажется, Хорватия снова похожа на Испанию - днем она представляется совсем не многолюдной, но ближе к ночи улицы наводняются людьми. Здесь активная вечерняя жизнь - концерты, спектакли. Все знают, на каких площадках можно найти что-то интересное, а программы мероприятий на месяц или два полнятся списками. Не сказать, что Загреб особенно музыкальный или творческий город, он просто не выглядит так. Однако куда сходить - есть всегда.
До своего отъезда на море мы пытались найти интересные места для посещения. Нам с Машей определенно хотелось в театр, но везде конец театрального сезона и гастроли. И все же, как я уже сказала, есть, куда пойти.
Сначала нас заинтересовали концерты на озере Бундек. Мы специально приехали туда в выбранный день, заняли места. Потом, правда, никто особо не собирался, поэтому решено было пройтись вокруг озера, посмотреть, что да как. Прождав лишний час, поняли, что концерт вряд ли будет, а если и будет, то ждать его бесполезно. Позже нам объяснили: по радио объявили о переносе концерта на другую площадку. Но сама прогулка получилась отличной. Озеро Бундек, вероятно, одно из мест, которому стоит уделить особенно внимание. Тем более, в час красивого вечернего солнца.
Кстати, здесь определенно стоит побывать любителям русской словестности. Помимо прекрасных цветов, мостиков, воды, в парке разместился памятник Пушкину. Странный, конечно, но сам факт весьма интересен.
Второй наш концертный выход получился удачнее. Мы отправились на Штросс, где каждый день с одиннадцати утра выступают различные музыкальные коллективы, вечером показываются небольшие постановки кукольного театра, а уже потом дается хороший и профессиональный музыкальный концерт.
Этот поход для нас был посвящен узнаванию хорватского характера - местные жители могут сидеть в кафе, теряя счет времени. Сестра нашей бабушки так в первый день сказала, что часов у нее давно нет, а телефон она забыла, поэтому не следит за временем - кажется, это очень точное изображение жителя Хорватии. Так вот, мы походили по Верхнему городу и слишком рано устроились около сцены - почти за два часа. И умудрились усидеть на месте - почти как хорваты!
Сам спектакль - а именно ради него мы и пришли - был довольно странным. Он, конечно, сильно адаптирован для детей - "Бременские музыканты" уместились всего в половину часа! Сюжет упрощен до предела: животные собираются, отправляются в Бремен, встречают плохиша, выгоняют его из дома и решают путь не продолжать. Но куклы были забавными, а хорватская речь, которую иногда правда поймешь, а иногда и под свои реалии переведешь, доставляет много удовольствия. Во всяком случае, посмеяться было над чем.
Надеюсь, нам еще удастся посмотреть что-то подобное после моря - будет фестиваль фольклора, часть которого мы видели в прошлые года, да и другие концерты и мероприятия. Все-таки именно в них, создаваемых для знающих местных жителей, есть часть особого национального очарования, поэтому, думаю, концертная программа Загреба может стать отдельной статьей в планах туристов, гостей города.
В этом году, пожалуй, мы с Полей обрели один из интереснейших и важнейших опытов - опыт работы в театре. В какой-то степени у нас было небольшое театральное прошлое, которое однако тоже не опишешь в пару строк, но удивительно, как быстро и легко забываются вещи, особенно, если перестаешь думать о них хотя бы на время. Не буду отвлекаться, перейду непосредственно к теме.
В этом году вместе с новым учителем литературы у нас в лицее появился и литературный театр. Одно мини-выступление вы, возможно, уже видели здесь раньше, но в центре внимания в этом сезоне был спектакль "Серебряный век. Поэты и история"
Я искренне жалею, что так поздно попала в театр. Это получилось практически случайно, хотя изначально я и собиралась прийти сама. Может, из-за этого мое мнение о постановке и о рабочем процессе не сложилось в полноценную картинку, однако я о многом могу судить по последнему месяцу (или даже чуть больше?) репетиций. И пусть я не знаю, как началась эта история, я могла видеть, как она обрела смысл и выстроилась в изящную, интересную, четкую картину.
К моменту, когда я стала (не всегда намеренно) появляться на репетициях, была уже налажена режиссерская работа: всегда уместные и разнообразные комментарии трех режиссеров, двое из которых сами были участниками постановки, принимались и интерпретировались актерами не всегда прямо, но всегда наилучшим образом. Это получалось так легко и без усилий, но, наблюдая за изменениями, нельзя было не заметить, как все большим разнообразием красок играл спектакль.
Сложно сказать, представлял ли хоть кто-нибудь, к чему мы придем в конце, на что это будет похоже. Столько деталей появились случайно, из-за ошибок, подсказок, усталого сидения на сцене, брошенных в нужное время шуток и порой дико-неуместных экспериментов. И это удивительно, понимать, что сценарий состоит только лишь из поставленных в нужном порядке стихов, а все остальное - чистый полет фантазии.
На очередной репетиции приходили новые идеи, некоторые старые отсеивались памятью или переставали казаться удачными, поставленные чуть ранее сцены смотрели другие люди, и у них тоже появлялись замечания и предложения. В общем, не описать словами того прекрасного взаимодействия с полной отдачей делу, которое происходило каждую неделю в нашем зале. Это было... захватывающе и, пожалуй, еще и очень весело. Хочется сказать Спасибо! прекрасным и свободным от творческих ограничений людям, которые не побоялись этих рисков и шагов буквально на ощупь, которые так глубоко чувствовали свои роли и себя в них, которые всегда знали, что делать :)
***
Почему-то не кажется удивительным и грустным, что на премьеру собралось не так уж много зрителей. Как сказал нам потом один из учителей, иногда узкому кругу удается увидеть что-то действительно достойное, пока большинство смотрит на простые и мало значащие вещи.
Мне очень понравилось то, как мягко постановка "вошла" в поток лицейской суеты. Все началось с большого объявления на зеркале в холле. Четко и по существу, без излишеств, но все равно заманчиво. "Двадцать два поэта. Две революции. Одна мировая война. Одна гражданская война," - наверное, если бы мы печатали программки, там бы хватило одних этих слов.
На протяжении следующих нескольких дней объявление постепенно "обрастало" фотографиями поэтов, чьи стихи использовались в постановке. Это не было задумано специально, просто как-то не получилось повесить все фото за раз, однако, я думаю, отразило суть истории, то, как появляется что-то новое, оттесняя старое, но основываясь на нем, и то, как самое достойное, трогательное и важное останется жить вечно.
***
Сам спектакль не был волнительным.
Ладно, сейчас я вру.
Волнение было, особенно, когда надо было помочь с декорациями или костюмами и, конечно, самой выйти на сцену, ведь этот жанр очень далек от всего того, что мне приходилось пробовать и делать раньше. Но по большей части меня преследовало ощущение радостной дрожи.
То, как организовано наше "закулисье", не позволяет шума, радости и смеха, но я помню, как мы все замирали на свои самые любимые стихи, повторяли что-то одними губами вслед за читающими, как аплодировали вместе с залом, как подавали друг другу пальто и шляпы, как говорили, ни к кому толком не обращаясь, "Я просто обожаю этот момент!"
Знаете, сидя там, я ничего не помнила о своей жизни, хотя позади был насыщенный и эмоциональный день, и не смогла бы сказать, кто я и чем занимаюсь повседневно. Даже я, не будучи частью театра во время его первых, еще, наверное, достаточно робких шагов, теперь чувствовала, как это премьера затмевает для меня все! Боюсь представить, как чувствовали себя режиссеры и главный постановщик - учитель литературы Светлана Валерьевна Бабушкина, а также все те, кто на протяжении учебного года отдавал себя нашему общему делу - большинство актеров.
Потом был общий финальный выход. Мы стояли на сцене, слушая предпоследний стих, и я смотрела на лица напротив. Не помню, о чем думала, но, пожалуй, я была действительно рада находиться там, с ними, быть частью этого эксперимента. Дальше аплодисменты, и суета с костюмами-реквизитом, и звучащие отовсюду комментарии, благодарности, поздравления, и многочисленные объятия... Знаете, плевать, что так мало людей видели наш триумф! Плевать, что так много людей не нашли в своей жизни полутора часов, чтобы оказаться там и подумать, и почувствовать то, что чувствовали мы. Такие любовь, единение, вера в себя и других - очень редкие вещи, и они стоят всего на свете, и их очень хочется продлить, но...
***
На этом я, пожалуй, заканчиваю глубокое погружение в собственные воспоминания и ощущения, а вас чуть ниже ждет видеозапись со спектакля, на которой, к сожалению, так сильно видны недостатки света и сцены, но, с другой стороны, разве это важно?
Перед тем, как попрощаться на сегодня, добавлю, что за разговорами после спектакля мы решили обязательно повторить его в сентябре, а позже нас еще и пригласили... Нет! Молчу, пока это не произойдет)
В общем, теперь, снова думая о нашей премьере, снова переживая все это, я действительно жду не дождусь осени, а вместе с ней и нового театрального сезона, для постановок в котором уже намечаются сценарии. Это и правда кажется очень важным для меня, несмотря на всякое ЕГЭ и прочие сложности, которые нас ждут в наступающем учебном году.
Наслаждайтесь жизнью и всегда ищите в ней повод для этого! :)
Не помню, где писала или говорила о привычке смотреть любую постановку осознанно, пытаться понять, что на данном этапе она для меня означает, как отзывается в душе. Это устремление заставило сходить на лекцию о понимании театра танца - была она почти год назад, о тезисах я писала здесь. Как оказалось, ориентиры, что были там предложены, не так уж и нужны, хотя и позволяют расширить горизонты. А может мне просто повезло с постановкой, на которой я опробовала знания - и так бывает.
Дальше я, как и обычно рассказываю о своих впечатлениях от балетов "Белая вода" и "Пепел" театра танца Тайваня Cloud gate. Мы посмотрели их на театральном фестивале им. А.П.Чехова. Перестает удивлять, правда? Милости прошу! Белая вода
В спектакле сочетается две танцевальных традиции - классическая и более свободная, следующая за Айседорой Дункан - импульсивность, движение как продолжение тела, легкость и произвольность движений соединяются с точностью, каноничностью балетных па. Движение абсолютизируется, заполняет собой все пространство и время, предельно уподобляясь течению даже не конкретной реки, а воды в любом ее проявлении.
С другой стороны, как показалось мне, складываются традиции разных культур - элементы чего-то типично китайского, например, сменяемые эстетикой марионеток, что в театре оперы и балета напоминает в первую очередь о Щелкунчике. Рядом - совершенно современное представление танца, танец модерна: на первом плане сила ухода от конкретной идеи, движения вне контекста и расширение смысловой нагрузки.
Вспомнив о "движении узнавания" (так я условно окрестила в своих записях движения-маркеры того или иного состояния), присмотрелась и к ним. Первым выделила способ выйти на сцену или уйти с нее - бег по широкому полукругу с согнутыми коленями, в полуприседе как изображение водоворотов в воде. Второе такое движение сложно описать - оно подобно тщательно проделываемому полуприседу, через который из тела создается идеально прямая линяя под наклоном к полу. Для себя трактовала движение как маркер спрямления течения.
Не только вне постановки, о чем я скажу позже, но и внутри нее прочитывается система противопоставлений. Как говорят, в литературе без проблемы, противоречия невозможно развитие - в своем роде это, наверное, применимо к большинству видов искусства. Здесь противопоставлены свет и тень, классика и современность, звук и тишина...
Акцент на естественный, человеческий звук вроде дыхания или топота, возможно, символ влияния человека на течение. Поэтому и на экране в глубине сцены, где большую часть времени транслировались черно-белые изображения потока, время от времени ближе к концу появлялась зеленая цифровая сетка или эффекты (зеркальность, разделение изображения на фрагменты) - вмешательство технологий и процесс создания виртуальной реальности над существующей.
Сложилось впечатление, что условно есть и стертое противопоставление мужского и женского начал - свободные костюмы скрывают особенности фигур, сливают танцоров на сцене в неделимую массу людей, в поток. Общее ощущение скорей женственное - плавные черты, нежность, больше женская способность к единению. Для меня наиболее показательным стал фрагмент, который, как гласит программка, представили молодые люди Чэнь Цун-чао и Хоу Тан-ли.
Подтверждение размышлениям выше я нашла в символике воды - после спектакля показалось неизмеримо важным почитать об этом. Как выяснилось, вода связана с образом первоматери, интерпретируется как символ бессознательного, т.е. неформальная, динамичная и мотивирующая женская сторона личности. Также вода является символом интуитивной мудрости.
Белый как символ в свою очередь связан с миром, чистотой и тишиной, благородством и величием. Способствует призванию удачи и очищению, общению с богами и духами. Является атрибутом высшей красоты и играет значительную роль в освобождении от оков традиции в искусстве. С другой стороны обладает и негативными коннотациями, репрезентуя смерть, зло, страдание и отчуждение. Зеленый - символ общения между людьми, по своим негативным смыслам близок к белому.
Последняя сцена была обратным повторением первой и закольцевала постановку, свела ее к самой себе, образовала, так скажем, самый большой водоворот - круг жизни. Пепел
Данная постановка играет на контрасте с первой, недаром они показываются вместе в рамках проекта "О мире и о войне". В программке рассказано несколько историй, что позволяют посмотреть на балет (хотя язык не поворачивается назвать именно так) под другим углом - о том, как Лин Хвай-Мин вдохновлялся Струнным квартетом №8 До минор Шостаковича, написанным как реквием, о том, как костюмы специально выдерживались в земле для вида обветшания. Но в момент просмотра постановки дополнительные факты за кадром, и смысл имеет лишь то, что непосредственно видишь на сцене.
В своей предельной лаконичности постановка отражает идею страха, борьбы и внутренней силы. Выполнена в темной цветовой гамме, привлекает ужасающей мимикой. Она действительно тянет вниз, будто нет сил подняться, переступить, не упасть. Если в "Белой воде" есть и одиночные выходы, то здесь на первом плане сила массы, группы - не духовного осознания себя вместе, а физической возможности зацепиться. Больше шума, вскрикивания, заволакивающий сцену дым усиливают тягостное впечатление.
Мне нравится деталь, на которую обращают внимание в описании спектакля - танцоры в финале стоят, опустив плечи, и раскрывают и закрывают рты, словно рыбы, выброшенные на берег. Но для меня важным в постановке стало ощущение просвета: борьба тягостная, она душит, приходится выступать и против себя, против слабого тела. Вот только сила, не дающая упасть в начале, выведет и в конце.
Такие разные спектакли были показаны рядом, и это позволило найти в каждом грань, которая, возможно, не предусматривалась при постановке. "Белая вода" стала не только аллегорией жизни, бодрого ее течения, но и показала цикл жизни, заканчивающийся иногда в боли или мраке. Подчеркнула отделение человека от природы и самостоятельное его разрушение гармонии своего быта. "Пепел" напротив не только стал криком из темноты, но представил силу жизни и духа. Если обобщить, то в жизни показалась смерть, а в смерти - жизнь.
К досаде своей осознали, что в этом году наш театральный сезон получился не очень-то театральным - все было не до того. Решили наверстать упущенное и отправились в Волхонку на постановку "Зойкина квартира". В первый наш поход туда смотрели "Дни Турбиных", и вариант интерпретации, подачи очень понравился, поэтому сейчас придерживались той же схемы - Волхонка и Булгаков как залог успеха.
Маша отметила, что "Зойкина квартира" зацепила ее не так сильно, как то, что нам доводилось видеть раньше, но, как я поняла, спектакль претерпевает сейчас много изменений - чья-то роль временно убрана, чья-то отдана другому актеру. В антракте мы слышали обсуждение товарищей, которые, вероятно, не столько часто приходят в Волхонку, сколько знают людей и внутренние дела. В частности, они говорили о некоторых фишках, которые появились в спектакле со временем, о природе моментов юмористических, о ролях руководителя театра... В общем, довольно информативно для нас получилось.
Надо сказать, что в небольших театрах на первый план выходит даже не
столько спектакль, сколько то ощущение, которое с него выносишь.
Сочетание запахов, музыки, разговоров в антракте, погоды, куда потом
выходишь, знакомых или незнакомых лиц... Запах маслянистого кофе из "Космоса" от моего соседа, смех второго ряда,
узнавание актеров, которых видишь из раза в раз, но совершенно иными -
из этого складывались впечатления и, конечно, все это условные маркеры в
сознании, чтобы восстановить ощущение спектакля. Отдельно за подобными ощущениями и за возможностью всегда вернуться к опыту спектакля не только мыслями, но и чувствами стоит ходить в Волхонку. Хотя спектакль, конечно, тоже был хороший.
Долг платежом красен, поэтому важно таки написать о тех спектаклях, мыслях и идеях, что пришли в нашу жизнь, пусть это и случилось еще в конце лета. Как обещала, расскажу о спектакле театра "Nikoli" из Кракова "Старая голубятня".
На самом деле, по пути на него не знала, чего ожидать. Swinging Charlston в предыдущий день на фестивале показался чуть более скомканным и невнятным чем то, что мы видели год назад, да и многие мысли были еще в атмосфере фестиваля, в том, как она переплетется с неразведанным пространством ЦСД. Это, кстати, отдельная история, потому что там правда не обошлось без обсуждений увиденного, знакомых уже лиц и некоторого рода акцента на двух гостях-участниках фестиваля из Марокко. В общем, такие мероприятия, как и любая афтер-парти, создают определенный объем того, за чем следуют.
Еще один интересный момент со стороны зрителей - более половины зала заняли одноклассники Николая, основателя театра, который жил и учился поначалу в Екатеринбурге. Они много вспоминали молодые годы, принесли пирожки, чтобы позже пить чай с актерами. Как бы очаровательно это ни было, вероятно, толпа чувствовала себя так, будто имеет немного больше прав и привилегий, поэтому иногда уж слишком шумно себя вела и отпускала странные комментарии.
На самом деле, "Nikoli" полюбился нам тем, что они создают удивительные, неожиданные образы-метафоры, проводят очень умные и тонкие параллели. Например, потрясающая сцена, когда две птицы в семье держат на шеях веревку для сушки белья. Они пытаются помиловаться, приблизиться друг к другу для этого, но тогда бытовая обязанность не выполняется - белье таскается по земле. Чтобы дело было сделано, чтобы белье высохло, приходится разойтись. А дивное изображение птиц и рождения птенцов при помощи натянутого на человека зонтика? Это, конечно, надо видеть!
Для каждого разный смысл становится первичным: на кого-то выскочит тяжесть бытовухи, а другому важнее покажется любвеобильность, устремленность одного из партнеров если не к другому, раз к нему нельзя, то хоть к кому, третьему и вовсе западет в душу и покажется принципиальной полуминутная сюжетная линия. Потому что, к слову, я так и не решила для себя, какой концепции придерживаться - одного ли сюжета, разворачивающегося на сцене, или это зарисовок, объединенные одной локацией.
Слушать мысли других замечательно. От относительно именитых людей до наивных и довольно простых. Я, по правде, благодарна "Nikoli" за то, что они открыли для меня такой формат: актеры просто садятся на сцене после спектакля и говорят со зрителем. Не отвечают на вопросы, а сами ждут отклика, комментария, размышления - чего угодно, в сущности. Наверное, это та возможность, которой мне обычно не хватает - высказать все, что пришло в голову, услышать не опровержение, но продолжение этой мысли, потому что они так или иначе оказались готовы поддержать любую.
В беседе Николай также поделился размышлением о совпадающих волнах зрителя и актера, рассказал немного о своем взгляде на жизнь, своей истории, в чем был особый шарм. К сожалению, его партнерша (иногда мне кажется, она говорит на русском языке, но, вероятно, это не так) ничего не сказала. Жаль еще, что одноклассники, спеша к совместной тусовке, будто вытесняли всех остальных. Впрочем, тут уж ничего не попишешь.
Когда мы вышли из театра, шел ливень. В тонких плащах и рубашках под ними мы вымокли насквозь и сильно замерзли, но момент перекликался с вечером после "Сна в летнюю ночь" и той внутренней теплотой, что тогда засела в душу. Как маленькое противопоставление того мира, где ты был минуты назад, тому, в котором живешь. И понимание, что в сущности, каждый из них хорош. Обычный - как минимум созданием необычных.
В наших планах на нынешний театральный сезон я уже говорила, что одна из первичных задач - знакомство с ЦСД. Еще в далеком августе мы предприняли туда две вылазки, о которых так и не собрались написать, поэтому - исправляемся!
Итак, сначала мы познакомились с залом, со сценой. После "Лиц улиц", куда приехал наш любимый "Nikoli", в ЦСД показали еще один их спектакль. Пропустить было нельзя, и пост об этом увидит свет завтра, раз уж суммировать впечатления начали только сейчас. Вообще - обстановка, ясное дело, закос под Коляду. Но как же прекрасно, когда вместо стульев, пусть и красивых, старых - кресла и диваны, а также самовар, из которого в любой момент можно налить себе чаю.
В общем, от площадки впечатление осталось неплохое, хоть и явно улучшенное тем, что на ней было представлено. На тех же "Лицах улиц" также продавали скидочные билеты в цсд, и мы, погрев уши около стойки, нацелились на "Ромула и Рема". Описывали этот спектакль как классику театра, а с чего приступать к массиву постановок, как ни с того, что уже давно прижилось?
Что интересно, на "Старой голубятне" как иностранном спектакле на два дня и на классическом, уже долго идущем местном спектакле было немало одних и тех же людей на одних и тех же местах. Уж не знаю, чем это объясняется.
Честно говоря, начать в рассказе о спектакле хочется с конца. Много сильных сцен или просто очень сильных актеров, которые запоминаются. Итунин Константин, если не ошибаюсь, покоряет меня своей игрой который спектакль, например, а определенный эпизод, называемый теперь между собой "актом совокупления со шкафом", определенным образом интригует и странно, страшно потрясает. Во время просмотра ко мне даже вернулось это детское ощущение необъяснимой паники от создаваемой на сцене ситуации.
И я даже не хочу сказать, что остальное просто плохо, нет. Просто поймала себя - я не говорю на языке символов Коляды и его учеников, я не могу считывать смыслы их игры и постановок. Уже писала где-то: половиной удовольствия становится разгадывать внутреннее и сплетать его в целостную, богатую картину. Тут у меня получилось несколько нитей, длинных и очень красивых. Я бы даже могла вшить их в канву для изображения, но в чем толк, если материала и цветов не хватает на целостную работу? Я просто не смогла собрать их из остального спектакля. Помнится говорила после, что вынесла не готовый гобелен, а горсть цветочков хлопка, из каких еще только предстоит сделать нити.
Тогда я решила, что устрою большой перерыв от Коляды и ЦСД. Может, проблема с пониманием появилась от избытка спектаклей, может от чего-то другого. В любом случае, в тот момент я поняла, что очень сильно устаю от того, что не могу трактовать. Хотя сейчас захотелось сходить снова, ощутить их специфику. Возможно, это и сделаем в скором времени.
Пока то да се, маленькое затишье в ожидании нового театрального сезона, мы решили подвести итоги старого. Строятся планы, ставятся цели и задачи, но все они так или иначе исходят из того, что мы пережили в этом году, поэтому, наверное, интересно определить, за какие ниточки нас сейчас дергает мироздание.
Для начала скажу немного о плане, напрямую не относящемся к театру. Не помню, чтобы до этого года мы бывали в филармонии. Не так, как в начальной школе - когда артисты сами приходили и давали небольшой концерт. Серьезно. И пробел лично мне очень хочется восстановить. Поэтому в первую очередь от нового сезона я жду прекрасного органа, а также ансамбля старинной музыки, который обещают уже в сентябре.
Также этот год ознаменовался знакомствами с Волхонкой и Колядой-театром. На самом деле, и от того, и от другого пространства надеюсь получить немного больше впечатлений. Например, увидеть в Волхонке "Преступление и наказание", а в "Коляде" обратить внимание на постановки с полюбившимися актерами и все остальные, что принесут акционные билеты :)
Говоря о новых знакомствах не могу не отметить Театр Драмы. Сколько бываем у них на привозных спектаклях, столько не бываем на их собственных. И это непозволительно. Пока смотрю на "Старосвесткую старость" по Гоголю, но посмотрим, что получится.
Ну, и конечно снова фестиваль "Лица улиц" - это уже совсем скоро.
Сезон минувший был богат на неожиданные открытия, но дал лишь поверхностное представление о многих вещах. Поэтому хочется увидеть там же, может даже то же, но больше, лучше, четче. И это, думаю, станет целью сезона нынешнего.
А начать его мы спонтанно решили со "Старой голубятни" польского Teatr Nikoli. Мы уже писали о них в том году и предвкушали встречу на уличном фестивале же в этом, но случайно увидели объявление еще и о такой постановке в ЦСД. Мы хотели познакомиться с центром современной драматургии уже давно. Да и не стали бы пропускать действительно берущее за душу, имеющее шанс стать новой традицией. Поэтому не могли не. Кстати, билетов осталось очень мало, так что спешите!
17-го
мы были на еще одном спектакле в рамках Чеховского фестиваля. Эта
запись во многом несовершенна, ведь не дает полного обзора увиденного -
тут далеко не все, что мы думаем и чувствуем относительно спектакля, но
уверены - не сможем передать точнее. Я просто записала дома на диктофон
всё, что казалось важным сказать для объяснения нашей позиции. Здесь -
запись и ее текст.
В общем-то, именно необычность формата снизила скорость публикации.
Есть
некоторые впечатления, которые очень страшно не просто рассказывать
кому-то в лицо, один на один, но и облекать в слова - четкие,
выверенные, написанные на бумаге, в которых заметна любая неточность,
любая тишина, сомнение и неуверенность в своем мнении, решении,
подобраном слове. Поэтому лучше их сказать, попробовать все-таки
выразить, чтобы запомнить, но при этом не говорить никому другому, чтобы
не видеть чужой улыбки, когда ты неудачно выразился или, может быть,
каких-то других эмоций или впечатлений. Мысли разбегаются, когда
пытаешься их так записать, но попробовать в принципе можно.
После
этого спектакля в голове вертелась одна фраза - почему-то даже не
хочется переводить ее на русский, хочется сказать прямо так: "I was
literally crying". Не знаю, почему, казалось, что все, что видел раньше,
все, что видишь сейчас, только что посмотрел - это последнее. Что
больше ничего не нужно, не хочется. И был рассказ у Джоанн Харрис, если я
не ошибаюсь с именем автора, назывался "Последний рассказ на свете". И сейчас хочется тоже назвать это все последним рассказом на свете.
Парадокс в том, что после него есть еще один, другой, третий, и жизнь
продолжается, и нельзя просто сказать, что все, дальше я не пойду, я
останусь здесь. В конце концов, высший смысл всего как раз в том, что
продолжаешь двигаться, и в каждом новом образе, прототипе или спектакле
появляется что-то новое.
В небольшом, своего рода, интервью - зал
задавал вопросы, а актеры и Джеймс Тьере отвечали - речь шла о том, что
каждый спектакль меняется в процессе постоянно, даже в ходе гастролей, в
ходе каждого нового выступления. Каждое новое выступление - это нечто,
что повторено уже быть не может, потому что оно просто другое. И, в
общем-то, я как раз и думала здесь об этом - что всегда после спектакля
кажется: "Как это, я их заметил, запомнил, а они меня нет. Возможно,
даже не выделили меня из толпы", - мы с Машей как-то очень часто
приунываем по этому поводу, это кажется каким-то болезненным моментом,
проще говоря. Но в случае с этим театром понятно, что для них этот
момент, эта ступень, может быть, она запомнится, останется в памяти.
Каждый новый сыграный спектакль для них будет вот этой важной нотой,
важным этапом, и это будет чувствоваться для них, они будут запоминать
каждое свое выступление, каждую аудиторию. Может быть, не совсем
осознанно, как-то интуитивно и не совсем прямо, а, скорее, в связи с
этими изменениями. Не знаю. Хочется верить и полагать, что это так.
Когда я смотрела спектакль, я пыталась думать над смыслами. И я прочитала в программке описание от одного из журналов,
что это спектакль про "пожилого человека, одержимого творческим зудом,
который находится в постоянной конфронтации с миром, полным странных
созданий и со своим собственным отражением в огромном зеркале". И, в общем-то, какие-то такие вещи. Весь спектакль я отчасти отталкивалась от этой идеи, от идеи, скорее, творца любого: писателя, художника, музыканта. Для меня он был скорее музыкантом, как ни странно. И об этой вот тонкой грани, и об этом поиске - я совсем забыла почему-то про пожилой возраст и зуд, другие какие-то вещи. В общем-то для меня всё это не имело значения - я развернула свою историю здесь о том, что это тонкая грань: что-то, что даёт тебе эту силу для творчества в реальном мире и чего рано или поздно становится недостаточно, как тонка эта грань, как постоянно ее пересекаешь туда-сюда-собратно, как иное пространство захватывает тебя до той степени, что попросту уже наступает какой-то паралич, что ли, и ты не можешь творить сам, все твои идеи создает как раз круг странных, парадоксальных существ. И пытаешься вырваться, пытаешься вернуться в реальность, где все твое, все создается тобой, все меняется тобой, все подвластно тебе может быть. И не получается как-то вернуться. Он пытается как будто бежать, огромное зеркало между мирами рушится, расслаивается фактически, и эта грань ломается, но а дальше-то что? Ему даже самому удается в какой-то момент, как мне показалось, создать вот в этом другом, ирреальном мире то, что он хотел, и то, чем мог гордиться, наверное, потому что оно было потрясающим. Но, во-первых, этот блок загадочных каких-то существ не мог позволить ему самому предпринимать что-то, делать, во-вторых, он мог взять это все с собой в реальный мир. Пытался, но в лучшем случае ему удалось перетащить - про себя я их называла одну ноту, но если уж быть более точным - один знак. Один знак от колоссального произведения, на самом деле. И этот один знак ничего не мог, может, мог скорее звучать уродливо, чем являть собою то, что являл там. Это была огромная боль, огромное желание вернуться туда, где это будет звучать по-настоящему, так, как оно должно звучать, как оно может звучать. Но возвращение - это уже потеря, это ломающееся зеркало, отслаивающиеся куски, какой-то даже страшный суд и, может быть, великое разрушение этой композиции. Она не претерпевает переноса из мира в мир, из пространства в пространство, из сюжета в сюжет. Как-то так.
Даже не знаю, что еще тут должно быть сказано. Может быть о том, как они отвечали на вопросы, как отмечали какие-то важные элементы, но это лучше смотреть и слушать в записанном блоке, записанном разговоре. Ну может быть еще о каких-то необычайно живых глазах, может быть о какой-то горячке, что ли, внутренней, каком-то порыве бесконечном, но это тоже скорее то, что надо видеть. И видеть вот прямо в каком-то метре от себя, может меньше, и понимать, что протянуть руку и коснуться. Наверное, так, но это уже то, о чем лучше, наверное, молчать, чем говорить, помнить и лелеять, вспоминать в себе. Наверное, так. И после этого даже то, что был в минуте, в секунде от автографа, был тем, у кого хотели взять программку, но в последний момент кто-то подсунул свою, и она оказалась последней, не имеет значения. Потому что что важнее всего - ощущения, мысли и чувства, которые уносишь с собой, те картины, слова, звуки, мысли тот опыт. Звучал в разговоре один вопрос о том, кем актеры пришли на этот проект и кем ушли. Так вот то же самое можно сказать и об этом случае - ты сам как зритель пришел одним, а ушел другим. Есть очень много теплых воспоминаний, оттеночков, деталей, о которых говорить может быть мелочно и глупо, но помнить надо, забыты они быть не могут.
И еще один театральный пост, но не пугайтесь, скорее всего, он предпоследний на ближайшее время, ведь сезоны заканчиваются.
Мы опять не могли упустить сочетание дешевых билетов и свободного времени, пошли на "Дом у дороги" в Коляду. На самом деле, это отчасти и проверка связи - мы не смогли ответить себе однозначно, понравился ли нам этот театр, решили попробовать что-нибудь еще. Парадокс в том, что сегодня положение вещей не стало конкретнее.
Сам спектакль состоял из, скажем, двух зарисовок на довольно бытовые проблемы: в одном случае это попытка найти и разделить необходимое всем наследство, в другом - решить, что тебе ближе, чего ты хочешь от жизни, выбирая между обеспеченностью и простотой. В каждом случае сюжет дополняется мелкими деталями - для первого это проблемы с психикой одного из сыновей, а потом порывистые обещания двух других переехать, помочь, справиться со всем, для второго тонкая грань точек зрения и игра словами в разговоре об удушье и насилии, которые, с иной стороны, следствие любви и заботы. И, конечно, еще многое, этими деталями-то и интересны зарисовки.
А еще у них совершенно замечательные, как мы их окрестили, "бабушки", по большей части только им в конце и аплодировала стоя.
Объединяет их недосказанность финала. Маша сказала мне по пути домой о линейном и однозначном сюжете, я возразила. Потому что для меня чуть не изюминкой увиденного стал внезапный обрыв - а дальше что? И понимаешь в этот момент, что поэтому и нет решения - его каждый принимает сам для себя. А может и не принимает.
Забавно, что сейчас идет фестиваль Коляда-plays, в связи с чем ходят люди, участники, зрители. Я поверхностно слежу за событием, но программа их выглядит и звучит очень насыщенно и плотно. Хороший вопрос - как справляться тут с впечатлениями. Не представляю, можно ли столько всего переварить за день, но вряд ли кто-то мне это прояснит.
Мы вот, несмотря на интенсив походов, предпочитаем передышки в день или два. Предыдущий наш поход состоялся 23-го, мы впервые были в филармонии.В честь 72-х-летия района давали бесплатные приглашения, грешно было упустить. Хор и оркестр исполняли программу "Любимые хиты кино и оперетты". Поняла для себя, что культура посещения таких мероприятий мне чужда - не могу без движухи на сцене, хочется прикрыть глаза, сделать окружение исчезнуть и слушать так. Но знаю, что велик риск уснуть, поэтому полное удовольствие не получается, постоянно какой-то дискомфорт. Эх, даже не знаю, стоит ли что-то делать...
Летом, когда не получается еще снова вернуться в работу, хочется валяться с книжкой и не выбираться в жару, но и тухнуть уже надоело, спонтанные решения - самое то! Вчера, например, сорвались в "Коляду" на "Маскарад". Заодно оценили акционные билеты.
Я видела фотографии "внутреннего убранства", знала, что для оформления собирали всякие раритетные вещи, но не представляла, как это может выглядеть. И в каком-то смысле даже была потрясена увиденным.
Дозальное пространство - просто отдельный спектакль. Наверное, у каждого оно взывает к своим чувствам - для кого-то это молодость или вся жизнь, иным неведомый раритет и так далее. Кто-то - не сомневаюсь - сам что-то принес сюда, и тем теплее для него встречи с комнаткой вещей. В общем, на очень сжатом, даже заграможденном пространстве - совершенно другой блок истории, дорогой так или иначе каждому. Насыщенность и воссозданные впечатления были для меня особенно теплой частью.
В ожидании спектакля или в антракте можно рассмотреть предметы, подписать открытки, которые потом бесплатно отправят. Мы с Машей считали изображения Сталина и котов. А еще не могли нарадоваться импозантным лосю и кабану в шляпах. Нашли корзинку с конфетами, но не поняли, почему они там стоят.
Дивное ощущение домашнего, родного пространства. И это одна из ключевых деталей атмосферы театра.
Сидишь в кресле с плетеным ковриком, тихо переговариваешься, а тут выходит сам Коляда. Все его знают, очень спокойно воспринимают его появление, хотя автографы - по его же призыву! - берут. Он в рубашке, тюбетейке. С высокопоставленными гостями здоровается по имени-отчеству, но почему-то кажется, что подойди к нему ты - и твое имя вспомнит.
Это день рождения Тамары Зиминой, одной из актрис. Ей 72. Все поздравляют, конечно, несут цветы. Кому-то Коляда указывает, где можно поставить букет, чтобы не вял. Опять же - единство, семейность.
А после спектакля ей что-то говорят при всех, зал стоит. Актеры, Коляда, именинница и зрители. Как нечто неделимое, на самом-то деле. Волшебное ощущение.
Не уверена, что готова и могу говорить про сам спектакль. В его основе очень четкий сюжет, обусловленный текстом, но я не читала оригинал, не размышляла над его деталям, поэтому мне сложно ловить оттенки смыслов. Единственное, о чем могу сказать подробнее - дополнительный персонаж. Как раз та Тамара Зимина сыграла кого-то вроде бабочки, души - она незримо присутствует в каждой сцене, оценивающе смотрит и молчит. Что интересно, в некоторых сценах ее таки не было. Например, не в момент убийства. Говорит ли это о том, что поступок Арбенина не нуждается в оценке, потому что мнение однозначно? Или просто что такие моменты - не время оценок? Или душа в принципе на стороне Нины (с учетом начала)? Все сразу или ничего из этого?
Внезапно почувствовала себя повзрослевшей: в начале заметила красавца-мужчину - раньше бы пускала слюни весь спектакль, а теперь присмотрелась к игре, обратила внимание на именно что потрясающего актера, по совместительству - лидера группы Курара Олега Ягодина, а красавец-мужчина был забыт. Сознательно-прекрасное чувство, когда вспоминаешь совсем другое с чувством, что проникся. Кажется, этот театральный год в ком-то воспитывает хорошее.
